Антони Кемпински
«Психопатология неврозов»

НЕВРОЗ НАВЯЗЧИВЫХ СОСТОЯНИЙ // ПРИНУЖДЕНИЕ (ANANKE) И ВОЛЬНОСТЬ ВОЛИ

Четыре проблемы возникают при* анализе невроза навязчивых состояний - принуждения, кристаллизации страха, магического мышления и персеверации.

Одним из основных переживаний человека является, способность выбора. Среди многочисленных возможностей форм поведения, которые в своей последней редукции сводятся к двум противоположностям, он может выбрать одну. Если же у человека нет возможности такого выбора, тогда он чувствует себя автоматом, и сам бунт против насилия уже становится выбором. Существование вольной воли с субъективной точки зрения - неопровержимый факт. Перед каждым сознательным действием появляется момент сомнения - как сделать? Акт сознательного решения - это последнее звено длинной цепи событий, которые приводят к осуществлению потенциальных функциональных структур, все время появляющихся в живом организме. В моменте принятия решения прошлое превращается в будущее. Число возможностей уменьшается и заменяется действительностью.

Смотря со стороны, можно с большей или меньшей вероятностью, предугадать поведение каждого живого организма, а также и человека (вероятность правильного предвидения уменьшается по мере увеличения числа потенциальных способов поведения, а следовательно, оно меньше для человека, чем для человекообразной обезьяны, меньше для млекопитающих, чем для рыб, меньше для животных, чем для растений и т.д.). Можно установить причинную цепь, приводящую к такому, а не иному способу поведения - отсюда уверенность в детерминизме, господствующем в живой природе.

Факт, что данный способ поведения детерминирован генетически и общественно, не находится в противоречии с фактом определенного свободного пространства в причинной цепи (такое свободное пространство существует даже в явлениях мертвой природы; проблема вероятности занимает одно из важных мест в современной физике). Благодаря этому свободному пространству при идентичной констеляции могут появиться различные исходы.

Наблюдая жизнь однояйцевых близнецов, воспитанных в одном и том же общественном кругу (а следовательно, наделенных теми же самыми генетическими и аналогичными общественными детерминантами), можно увидеть у них много различных черт поведения, а нередко и еовсем противоположных. Один из близнецов может быть энергичным и доминирующим, а второй послушный, безинициативный; один носит в себе черты альтруизма, а второй - эгоизма и т.п. Создается впечатление, что даже при очень точном установлении причинных связей нельзя наверняка предвидеть будущего, потому что всегда существует определенная свобода движений, т.е. возможность выбора между различными, а нередко и противоположными способами поведения. Каждое решение уменьшает число существующих возможностей, приводя к изменению линии развития в том, а не ином направлении. Если из двух однояйцевых близнецов, воспитываемых почти в одинаковых условиях, один становится доминирующим, а второй субмиссийным, один аутичный, а другой син-тонный, то можно предположить, что в определенном моменте их развития появилась возможность выбора между двумя противоположными способами поведения (доминирующий - субмиссийный, синтонный - аутичный). Выбор одной из двух возможностей предрешает дальнейшее развитие событий. В конкретном примере близнец с послушным типом поведения так и будет оцениваться окружением, а его близнец - брат или сестра, примет доминирующую позицию. Таким образом его радиус возможностей подвергнется редукции, и доминирующее положение ему будет труднее занять в настоящий момент, чем до принятия критического решения. Это не означает, что такая позиция перестанет существовать; она будет оставаться в нем и далее, но в фрустрационной форме, а ее возможности реализации с каждым новым выбором будут уменьшаться.

Не исключено, что так сильно обозначенная в человеке тенденция самооценки и оценки окружающего мира по противоположным полюсам: добро - зло, красота - безобразие, любовь - ненависть, белое-черное, + 1 -1 и т.д. исходит из необходимости принятия решения, которое в своей последней форме всегда будет выбором между противоположными чувствами.

Если на живой организм посмотреть с точки зрения регулирующей системы, необходимо принять момент решения, как основу его функционирования, так как даже и в технических саморегулирующих системах их главным заданием является правильный выбор среди возможных форм активности (термостат должен выбрать одну из двух возможностей: повысить или понизить температуру, автоматическое прицельное устройство должно выбрать соответствующее направление полета пули и т.д.). Выбор зависит от программы (что в живых организмах соответствует генетическому плану), от притока сигналов, особенно рекуррентных сигналов, информирующих о том, как выполнен этот план, и от регистрации памяти о происшедших изменениях в системе, а следовательно, от сигналов, дошедших к ней и, наконец, от принятых решений.

Генетический план намечает каждой живой клетке линию развития, но от условий внешней среды зависит реализация укрытых в этом плане возможностей. Легче всего это положение можно проследить на многоклеточных организмах: каждая клетка обладает одним и тем же генетическим планом, однако функции их различны. Нервная клетка не может исполнять половую или кроветворную функцию, хотя пока пришел выбор ее дальнейшего развития - эти возможности существовали и, возможно, существуют и дальше, только в очень скрытой форме без возможностей реализации; они существуют, так как основная программа (генетическая структура) во всех клетках организма одинакова.

Проблема решения особенно ясно выступает в нервной системе. Само строение нервной клетки указывает на необходимость принятия ею решения для определенного вида действия, ввиду наличия многочисленных отростков, приводящих сигналы к клеточному телу (дендриты), и только одного отходящего, высылающего сигналы (аксон). Под влиянием разнообразных сигналов, приходящих в нервную систему, она должна выработать собственный ответ, а их только два: "да" или "нет" (появление или отсутствие функционального потенциала). Кроме того, могут появляться местные потенциалы, только с местным ответом нервной клетки на приходящий сигнал, которые не охватывают ее целиком как функциональные сигналы. Они подготавливают нервную клетку к последнему решению (да - нет), но сами не принимают решения. Подобно и человек, пока придет к окончательному решению, тоже сомневается и взвешивает все "за" и "против", пока скажет: "да" или "нет". Работу нервной системы можно бы рассматривать с точки зрения принятия решения, что, собственно говоря, понятно, так как нервная система исполняет управляющую роль, а ведь работа таких систем (технических, биологических, общественных) состоит в принятии решения и выбора.

Каждое решение состоит в том, что одна возможность активности принимается, а вторая отбрасывается. Таким образом каждое решение является редукцией возможностей, находящихся в системе, так как отброшенный вариант имеет меньше возможностей реализации, чем это было перед его исключением. Последующая цепь событий идет по линии возможности избранного. В нервной системе отброшенные варианты не гибнут, каким-то образом регистрируются и всегда могут дать знать о себе. Однако эти шансы уменьшаются по мере повторения выбранной возможности.

В раннем периоде жизни человека проблема: ползать или ходить занимала всю психическую активность. Решение выбора позиции стоя, наверное, требовало усилия. По мере повторения выбор был все более легким и в определенном возрасте передвижение вообще перестало быть проблемой. Это, однако, не означает невозможности возврата к отброшенной форме; даже в зрелом возрасте можно ползать. Психоаналитическое понятие подавления обозначает именно такой обратный вариант активности. Все отброшенное не умерло, оно тлеет в подсознаний и неоднократно бывает причиной тяжелых психических пертурбаций.

По мере повторения процесс решения подвергается автоматизации, а решение возникает вне порога сознания. Это не означает, конечно, что решение вообще не появлялось. Человек, с детства приученный есть ложкой, ножом и вилкой, не задумывается над этой деятельностью, а тем не менее функция нервной системы состоит в выборе соответственных для этого процесса движений. Смотря на живой организм, как на управляющую систему, а на нервную систему, как на часть организма со специальными функциями управления, нельзя проблему принятия решения ограничить только сознательной функцией, т.е. зависимой от акта воли. Решение составляет основную функцию каждой регулирующей системы. Сознательное решение является только очень мелкой, однако важной частью этой функции. Осознание процесса решения появляется только в тех случаях, когда решение становится важным, тогда оно занимает весь организм, а особенно нервную систему. Решения о хождении человека появляются вне его сознания, однако над пропастью, когда неосторожный шаг может быть причиной смерти, эта функция снова становится сознательной. Аналогично можно было бы задуматься, как держать нож и вилку, будучи в обществе, которое обращает особенное внимание на манеры за столом.

Процесс воспитания, в основном, состоит в укреплении одних и подавлении иных форм поведения, т.е. в обусловливании решения и его автоматизации. После определенной тренировки некотрые функции производятся автоматически, без анализа выбора иной возможности. Отброшенные варианты, однако, не исчезают вполне и в определенных ситуациях они могут быть использованы, хотя и вызывают удивление окружающих, оценивающих такое несоответственное поведение в обществе.

Ананкастическое принуждение состоит в том, что селекционный механизм оказывается ослабленным. Больной не может отказаться от навязчивой мысли о потребности проведения бессмысленного движения или же не может освободиться от беспричинного страха. Он не чувствует себя хозяином положения, так как не умеет свободно управлять своим поведением и регулировать свои мысли, чувствует, что внутри у него что-то сидит и парализирует его свободу выбора. Иногда содержание ананкастического переживания позволяет нам предполагать, что данная тенденция тлела в психике больного, но была категорически отброшена, а сейчас как бы мстит ему, не позволяет выбросить себя. Навязчивые мысли сексуального или агрессивного содержания позволяют, с большой вероятностью, на такого рода интерпретации. Мысли о убийстве дорогого человека, поругания предметов религиозного культа и т.п. прежде чем сделались навязчивыми мыслями, были глубоко запрятаны в человеке, как отброшенные варианты поведения.

У людей с навязчивыми состояниями часто встречают тип личности с трудностями принятия решения, а следовательно, обсессийную личность. Они с детства создают впечатление людей, связанных различными нормами, неспособных к принятию решения, так как их действительные желания и стремления были всегда подавляемы чувством обязанности. Вопрос принятия решения наиболее трудный у психастенических личностей с их нерешительностью и вечными "как сделать"; "сказать да или нет". У инфантильных личностей упрочилось, типичное для раннего периода развития, отношение к окружению, взаимоотношение между владыкой и рабом, опирающееся на полной зависимости - один без другого жить не могут. Такое отношение рождает бунт, исходящий из желания освобождения, бунт, не приносящий результатов, так как он еще слишком слаб, чтобы это освобождение действительно наступило. Каждая попытка бунта оканчивается поражением и еще большей зависимостью и тогда становится совершенно ясно, что жизнь без другого человека невозможна. Заколдованный круг симбиотического отношения именно и состоит в том, что все пробы освобождения от него оканчиваются еще большей зависимостью. Эмоциональная связь с человеком, от которого / все зависит, всегда амбивалентна; позитивные чувства переплетаются с негативными; подавляемые чувства могут появиться в форме ананкастических симптомов.

При шизофрении, особенно в начале и в конце острого периода процесса, встречаются различного рода симптомы из группы навязчивостей. Они могут также быть отражением нарушения процесса принятия решения и выбора, которые при этом заболевании подвергаются раздвоению.