Антони Кемпински
«Психопатология неврозов»

НЕВРАСТЕНИЯ // ПРОБА НЕЙРОФИЗИОЛОГИЧЕСКОЙ ИНТЕРПРЕТАЦИИ

Нервная система исполняет роль управляющей системы, т.е. аппарата власти над миллиардами клеток организма. Она интегрирует их активность и приспосабливает их к жизни в актуальной среде. В каждом аппарате власти существенной проблемой является способность отделения главных вопросов от второстепенных. В зависимости от заданий, возлагаемых на определенную систему, от актуальных потребностей, внешней и внутренней ситуации вырабатывается программа, по которой происходит селекция сигналов (информации), приходящих и выходящих в окружающую среду. Второстепенные информаци, в определенных моментах, могут приобрести решающее значение. Так например, голодный человек начинает обращать внимание на рестораны и гастрономы, мимо которых он равнодушно проходит, когда он сыт. Аппарат власти плох, если хочет обо всем знать и все решать. Он погружается в хаосе важных и второстепенных информации, высылает многочисленные распоряжения, в которых важное перемешано с малозначащим, а многие из них по-просту взаимоисключаются. Принимающие эти приказы в конце концов перестают с ними считаться.

Схематически каждая управляющая система - техническая, биологическая и общественная - может быть представлена в форме пирамиды, вершина которой представляет основной план данной системы (напр. программирование в технической системе, генетический план в биологической системе, политическая программа в общественной системе), а основание - конечный эффект реализации этого же плана (напр. актуальный продукт машины, актуальный фенотип, актуальное политическое положение). Между вершиной и основанием существует постоянный двунаправленный поток информации; вниз текут приказы для моментального их исполнения, а вверх - информации о выполнении задания (обратная связь) и обо всем, что делается на окружности. Между вершиной и основанием пирамиды размещается ряд как бы станций, перерабатывающих информации, на которых, с одной стороны, посылаемые вниз приказы постепенно обрабатываются, пока не будут реализированы, а с другой стороны информации, посылаемые вверх, подвергаются постепенной селекции, так что на вершину доходят только суммированные информации или актуально существенные.

Сама морфологическая конструкция нервной системы указывает на такого типа селекцию. Например сетчатка человеческого глаза состоит почти из 6 миллионов колбочек и 110 миллионов палочек, а зрительный нерв только из одного миллиона волокон. Многочисленные элементы зрительной картины, появляющиеся в сетчатой оболочке, исчезают, пока дойдут в зрительную область мозговой коры. Карикатура человека в двигательной области коры головного мозга (так. наз. homun-culus) с огромным ртом, языком, руками и маленьким туловищем с тонкими нижними конечностями представлена именно так, потому что приказы, отходящие от этой карикатуры к определенным мышечным группам, подвергаются различной селекции, в зависимости от их функциональной значимости (мышцы аппарата речи и руки более важны, чем мышцы туловища и ног).

Если человек овладеет какой-либо функцией, например хождением, речью, письмом, то хватает простого, внутреннего сигнала "иди", "говори", "пиши"; не нужно уже тогда входить в нюансы выполнения, все происходит на низших ступенях пирамиды без участия сознания. Однако ребенок, у которого не выработаны эти функции, посвящает им все свое внимание и сознательную деятельность. То же самое происходит и со взрослым человеком, когда он встречается с трудностями на своем пути. Аналогичная селекция происходит и в обратном направлении (от основания к вершине пирамиды). Среди многочисленных картин, которые воспринимают наши органы чувств, только немногие доходят в наше сознание, большинство отбрасывается по пути.

Процесс исключения (элиминации) зависит от многих факторов, таких как актуальные потребности организма, его индивидуальная и видовая конструкция (в каждой видовой принадлежности он выглядит иначе) и, наконец, от индивидуальной истории организма, т.е. процесса обучения. Человек, так как и животные, учится постоянно с самого начала своей жизни отличать важные вещи от второстепенных. Иной проблемой является правильность определения этих важных и второстепенных вещей. В детстве все интересует, все важно, все радует, но по мере развития человек "становится серьезным", а важным оказывается только то, что прямо или косвенно связано с сохранением собственной жизни или жизни вида.

Одной из характерных черт неврастенического синдрома является нарушение элиминационной способности нервной системы. Сигналы - как важные, так и второстепенные - проникают в сознание, внимание рассеивается, больной жалуется на плохую память, он все забывает, а в голове, ввиду слишком большого числа раздражителей, господствует только шум и хаос. То же относится к сигналам, передаваемым во внешнее пространство. Решения, обычно принимаемые автоматически, бессознательно или же с минимальным участием сознательной деятельности, у неврастеника становятся трудными в их исполнении, они требуют большой мобилизации сил, в результате чего появляется мучащее чувство жизни. Так много сваливается на него решений и их исполнений ("столько на моей голове", чувство постоянной спешки и внутреннего напряжения), что в результате всего происходящего его приказы или просьбы импульсивны, с большим эмоциональным зарядом, что особенно выражено при гиперстени-ческой форме неврастенического синдрома.

Можно бы, т.о., неврастенический синдром сравнить с плохой системой власти, в которой главные фигуры, всем управляющие, хотят все знать и за всех решать, а вобщем-то ничего не знают и ни о чем не решают.